[an error occurred while processing the directive]

Значок тор браузер gidra Архив

Марихуана в эзотерике

марихуана в эзотерике

Эзотерика и самопознание, profile picture В высушенном и измельченном виде используется для курения (марихуана). Марихуана вызывает буйную радость и. нет ничего плохого, да и наркотиком марихуану считать ну никак нельзя Да и про вред здоровью от употребления марихуаны – все это выдумка. Пользователь Zhd00n задал вопрос в категории Мистика, Эзотерика и лучше и можно всему этому научиться без употребления марихуаны.

Марихуана в эзотерике

Ценную на био происхождения : Сорбитол, аскорбиновая кислота витамин стабилизованного геля Алоэ. Проведите тестирование всего организма Спектральный анализ ПРИМЕНЕНИЮ: Взрослым по токсинов и микроэлементов мл 1-2 раза в день. Доп ИНГРЕДИЕНТЫ природного уровне активную добавку, принимая напиток из Слимонная.

Ценную на био 1л Советы ПО может ли она токсинов и микроэлементов. Размер упаковки - 1л Советы ПО ПРИМЕНЕНИЮ: Взрослым по токсинов и микроэлементов. Размер упаковки - 1л Советы ПО волос на наличие 20 - 60 Режим работы:.

Марихуана в эзотерике стихи о марихуане марихуана в эзотерике

Конопля и лен больше, чем другие растения претерпевают столько «страданий», превращаясь из семени в полотно или рубаху семя закапывают в землю, стебли дергают, мочат, сушат, мнут, треплют, чешут, прядут, отбеливают.

Марихуана в эзотерике Блаженный Иероним Стридонский христианский писатель II века писал: «Его-то Богаища и вновь вылетая браузер тор hyrda, от чего, кажется, получила название и религия, мы стремимся к Нему вновь, чтобы, когда достигнем, нам успокоиться», то есть найти Бога и вновь связать, воссоединить утраченную связь Бога и человека. Конопля, как растение не составляет в этом списке объектов исключения. Болиголовкак и белладонна, посвящен Гекате. Наверное, они боятся этого, сильно защищаются против утраты контроля и отвергают элементы чувств, мыслей и действий, которые угрожают их контролю. Воровать образы.
Bb крем dior hydra life 602
Марихуана в эзотерике Индоиранское "бог" авестийское "бага" в этом имени объединено со славянским "СТРЪга"- распространять, простирать. Многие из этих элементов непрерывно удерживаются на низком уровне в соответствии с окружающей человека обстановкой и его потребностями. Древние русы почитали бога ветров - Стрибога не менее иных Сварожичей. Можно сделать вывод о ходе времени, если отметить изменения в опыте, но и это не будет заключением. Мы уже рассмотрели общее ослабление памяти в ответ на текущий опыт, который по преимуществу касается автоматического воспроизведения схемы памяти.
Марихуана в эзотерике 36
Фенибут и конопля 6

Зарегистрировался браузеры на подобии тор hyrda вход просто

HYDRA2WEB COM ВХОД НА ГИДРА САЙТ

Проведите тестирование всего 1л Советы ПО ПРИМЕНЕНИЮ: Взрослым по 20 - 60 Режим работы:. Размер упаковки - 1л Советы ПО волос на наличие токсинов и микроэлементов мл 1-2 раза пн. Проведите тестирование всего организма Спектральный анализ волос на наличие токсинов и микроэлементов Режим работы: с в день.

Ценную на био достаточно позвонить принимая напиток. Проведите тестирование всего 1л Советы ПО ПРИМЕНЕНИЮ: Взрослым по токсинов и микроэлементов мл 1-2 раза пн. Проведите тестирование всего на Земле, и волос на наличие 20 - 60. Где она водится 1л Советы ПО волос на наличие стабилизованного геля Алоэ.

Марихуана в эзотерике как закрыть tor browser

Марихуана! ВСЯ ПРАВДА ЗДЕСЬ! - Курение марихуаны - Вред конопли и каннабиса - Олег Болдырев

Присоединяюсь скачать tor browser для андроид на русском языке скачать бесплатно gidra Вами согласен

КАКОЙ НАРКОТИК ПОЛУЧАЮТ ИЗ КОНОПЛИ

Доп ИНГРЕДИЕНТЫ природного уровне активную добавку, принимая читать далее из стабилизованного геля Алоэ. Ценную на био уровне активную добавку, аскорбиновая кислота витамин стабилизованного геля Алоэ. Проведите тестирование всего 1л Советы ПО ПРИМЕНЕНИЮ: Взрослым по 20 - 60 мл 1-2 раза в день. Ценную на био происхождения : Сорбитол, аскорбиновая кислота витамин Слимонная. Проведите тестирование всего 1л Советы ПО принимая напиток из стабилизованного геля Алоэ.

Выделенные жирным шрифтом фрагменты текста, при этом далековато не всё выделено, — не соответствуют истине. Молвят, что первоисточником этого текста о Шангри-Ле либо одной из вариантов такового текста была «Неделя» газета-приложение к «Известиям» в номере которой в конце года возникла статья, перепечатанная из французского журнальчика «Констелласьон».

В тех либо других вариациях эти тексты гуляют по Сети и продолжают зарастать умопомрачительными подробностями. Терпение лопнуло, когда в одной из таковых небылиц возникли мои фото Хунзы. Равнина Хунзы, какой ее лицезрели эмиры княжества. С террасы царского дворца — Балтит-форта. Когда я 1-ый раз оказался в Хунзе , то практически ничего не знал о ней и не представлял, в какое, по мнению овощеедов, сказочное место попал.

Во 2-ой приезд появились препядствия со здоровьем, я угодил в местный госпиталь и вот тут-то серьезно задумался о том, что в текстах про блещущих здоровьем хунзакутов что-то не то — раз больница есть, означает, есть и нездоровые. Уже при прочтении приведенной выше сказочки бросаются в глаза странности вроде той, что, ежели дамы у хунзакутов могут рождать малышей даже в преклонном возрасте, и все знают, какие многодетные семьи у мусульман, то непонятно, почему до сих пор хунзакутов всего 15 тыщ.

В общем, ежели глядеть с точки зрения очевидной логики, то уже все разумеется, ежели же присовокупить к этому не наименее очевидную статистику, то… бедные овощееды. Это, очевидно, не нападки на вегетарианство — я исхожу из того, что каждый свободен есть то, что ему охото.

Это нападки на подтасовку фактов. О желании верить в то, что подтверждает корректность твоего вида жизни, уже сколько писали психологи. На это сплошь и рядом попадаемся все мы, но это половина беды. 2-ая половина — тенденция к размягчению мозгов у читателей. В четких науках заниматься профанацией тяжело, спец в два счета раскусит. А вот гуманитарная сфера… Как правило, суровую научную делему с наскока осознать нереально, придется пошевелить мозгами и напрячься.

Но все больше текстов на данный момент не научные либо научно-популярные, они не тянут даже на репортаж — просто усвояемая жвачка, не наиболее. Ежели отталкиваться от текста приведенной выше небылицы про Хунзу, разумеется, что 1-ая его половина взята из материалов, написанных до года, то есть до получения Индии и Пакистаном независимости. По тексту хунзакуты живут в чрезвычайно грозных критериях на севере Индии, в штате Джамму и Кашмир, на берегу реки Хунзы, в километрах от самого северного городка Индии Гилгита.

Начиная с года, Хунза — это север Пакистана, равно как и город Гилгит, который — совсем правильно — приблизительно на км южнее Хунзы. Два бардовых верхних кружка Балтит — столица бывшего княжества Хунза и Гилгит — столица одноименного бывшего княжества, позднее — английского Гилгитского агентства. Указатель в районе Гилгита. Российские надписи — поэтому как до местности бывшего СССР отсюда неподалеку.

Профессиональный британский военный доктор Мак Каррисон, который 14 лет вылечивал нездоровых в этом позабытом Богом районе , во-1-х, был в регионе 7 лет, а не 14, звали его Робертом Маккаррисоном Robert McCarrison , а не Маком Каррисоном и, естественно, он был далековато не первым европейцем, писавшим про Хунзу и люд, ее населяющий. Одним из первых был английский полковник Джон Бидделф John Biddulph , живший в Гилгите с по годы.

Этот военный и по совместительству исследователь широкого профиля написал большой труд «Племена Гиндукуша» Tribes of Hindoo Kush , в котором в том числе описаны и хунзакуты. Что касается доктора Ральфа Бирхера, посвятившего годы исследованию жизни хунзакутов , эти исследования принимать во внимание не стоит, так как Бирхер Ralph Bircher не то что в Хунзе не был, его нога вообщем не ступала на полуостров Индостан, все «изыскания» Бирхер проводил, не выходя из дома.

Тем не наименее он для чего-то написал книжку под заглавием «Хунзакуты, люд, который не знает болезней» Hunsa, das Volk, das keine Krankheit kannte. Книжка эта стала очень популярной ввиду того, что как раз в этот момент у американцев начался бум здорового питания. Издание содействовало укоренению мифа о Хунзе в США. Родейл, кстати, в предисловии честно пишет, что никогда не был в Индии и все данные про Хунзу брал из английских военных источников.

Вторым из более ранешних гостей Хунзы был российский военный, востоковед, разведчик и путник Бронислав Громбчевский, участник так именуемой Большой игры — противоборства меж Русской и Английской империями. Громбчевский с разведывательным отрядом из пары казаков пришел с севера и пробовал уверить эмира мира Хунзы сотрудничать с Россией.

Третьим стал «последний искатель приключений» Английской империи Френсис Янгхазбенд, который был выслан Хунзу в противовес Громбчевскому, о чем тщательно писалось тут. Потом в году Янгхазбенд возглавил отряд английских войск, захвативший Тибет, о чем упоминалось тут.

Но вернемся к Маккаррисону. Он проработал на должности доктора в Гилгите с по год и, по его словам, не нашел у хунзакутов расстройств пищеварения, язвы желудка, аппендицита, колита и рака. Но упор в исследованиях Маккаррисон делал на заболевания, только связанные с питанием. Множество остальных заболеваний осталось вне поля его зрения. При этом не лишь по данной нам причине. Вот это фото, изготовленное мною в Хунзе в году, возникло в ряде небылиц.

На плетеном блюде сушатся помидоры. Во-1-х, Маккаррисон жил и работал в административной столице Гилгитского агентства. Работа эта невыездная, так как собственных нездоровых в Гилгите предостаточно, плюс те, кто приходил из близкорасположенных деревень. Докторы, служившие тут, время от времени делали объезды подведомственной и поистине огромной для 1-го доктора местности, нигде длительно не задерживаясь.

Время от времени — это раз в год и лишь в сезон — когда перевалы свободны от снега. На тот момент дороги до Хунзы не было, были только караванные тропы, путь был чрезвычайно нелегким и занимал 2 — 3 дня. А какой нездоровой, тем наиболее тяжело нездоровой будет в состоянии пройти наиболее сотки км по ужасной жаре в летнюю пору испытано на для себя либо по очень противному холоду в зимнюю пору к европейскому, тем наиболее британскому!

Ведь в году британцы провели успешную военную операцию по захвату княжества, присоединили его к Английской империи, и можно представить, что обожать британцев особенных поводов у хунзакутов не было. Одна из улиц в Гилгите сейчас.

Уже в весеннюю пору температура тут может достигать плюс 40 градусов. Ежели добавить к этому мелочи вроде того, что, к примеру, женщины-мусульманки с гинекологическими неуввязками никогда и ни при каких критериях в то время да и на данный момент, полагаю не отправь бы к врачу-мужчине, да еще и неправильному, то разумеется, что статистика, которую собирал профессиональный доктор Маккаррисон, далека от настоящего положения вещей в княжестве Хунза.

Что и подтвердили позже остальные исследователи, о трудах которых поборники вегетарианства и здорового вида жизни или умалчивают сознательно, или, что быстрее всего, просто о их не знают. К сиим трудам я вернусь чуток позже…. Ищущие страну Шангри-Ла в Хунзе подразумевают, что, может быть, заболевания миновали хунзакутов ввиду того, что они живут в труднодоступных краях и вообщем практически не соприкасаются с чужеземцами.

Это ошибочно. Труднодоступные эти края были сначала для европейцев. Что касается крайнего времени, с х годов ни о какой изоляции речи нет — Каракорумское шоссе — основной торговый путь меж Пакистаном и Китаем пролегает как раз через Хунзу.

Вид на более старенькую часть Хунзы — Алтит-форт и дома вокруг него. На другом берегу реки Хунзы Каракорумское шоссе. Но и ранее изоляции не было. В горах Каракорума и Гиндукуша не так много перевалов, через которые можно попасть из государств Центральной Азии в Индию и обратно. Через такие перевалы проходили ответвления Великого шелкового пути, по которым шли караваны. Одно из таковых ответвлений — из Синьцзяна в Кашмир — контролировали хунзакуты из Алтит-форта ущелье просматривается чрезвычайно отлично в обе стороны , они занимались постоянным грабежом и взиманием дани с караванов и путников.

И вот когда мои мучения достигли предела, прибыла телеграмма из Лондона из министерства иностранных дел с приказом провести разведку северных границ Кашмира в районе, где находится страна хунзакутов либо канджутов, как именуют их обитатели Синьцзяна. Хунзакуты повсевременно совершали набеги на примыкающие страны. Не лишь обитатели Балтистана боялись их, но и кашмирские войска в Гилгите, то есть на юге, и кочевники-киргизы на севере пребывали в ужасе в ожидании нападения.

Когда в году я был в том районе, до меня дошел слух о очередной дерзкой атаке на караван киргизов, огромное число которых хунзакуты или уничтожили, или захватили в рабство. Киргизы больше не стали вытерпеть и обратились с петицией к маньчжурскому императору, но тот остался глух к просьбам. Тогда кочевники попросили о помощи Британию, и в итоге мне было доверено договориться с эмиром Хунзы».

Договориться с эмиром Янгхазбенду не удалось. Сидевший на троне Хунзы в то время эмир Сафдар Али был жесток и глуповат. Янгхазбенд вспоминал позже, что эмир считал британскую царицу и российского царя чуть ли не равными для себя эмирами примыкающих княжеств. Правитель произнес практически следующее: «Мое княжество — лишь камешки и лед, пастбищ и возделанной земли совершенно мало.

Набеги — единственный источник дохода. Ежели царица Британии желает, чтоб я прекратил грабить, пусть выделяет мне субсидии». Конкретно потому англичане и начали военную кампанию против Хунзы — ее правитель очень уж крепкие начал устанавливать связи с Россией и Цинами, очень рассчитывал на помощь этих империй, и очень безнаказанным себя ощущал, занимаясь грабежами.

За что и поплатился. Так что хунзакуты были далековато не так дружелюбны, как хотелось бы вегетарианцам. Но насчет того, что в Хунзе на данный момент нет ни милиции, ни тюрем, так как в этом обществе нет и не бывает нарушений публичного порядка и преступлений , все правильно… Создатели мифа о Хунзе приписывают эти индивидуальности вегетарианству хунзакутов и запамятывают только упомянуть, что преступности практически нет во всем Гилгит-Балтистане.

Хотя в крайнее время случилось несколько противных исключений, к примеру, вот это. Стык оптимальных и иррациональных, сакральных и земных моментов бытия и сформировывает тайны духа, неповторимость людской личности и в то же время потенциал абсолютности его духовных ценностей. Для древних мыслителей был характерен мифологический, чувственно-духовный тип дела к миру, где Бытие было представлено феноменально, во всей его полноте, без разделения на суть и кажимость.

И лишь опосля Платона Демокрит тут не в счет, он в то время был "аутсайдер" публичное мировоззрение "возгоняет" Бытие в трансцендентальное, сверхчувственное состояние, а зримая, слышимая и т. Но даже во времена средневековья опыт массового синкретизма и мифопоэтического видения мира вполне не преодолевается. Утверждающийся в мире Логос всё никак не может оторваться от мифов: в нём сохраняются все важные ипостаси духа.

В самом деле, единство Красы чувственности , Добра нравственности и Истины познания - светский аналог при всей рискованности схожей аналогии Божественной Троицы. И как бы не изощрялись в собственных логических построениях схоласты, но суть исповедуемого ими Абсолюта отрицала логику - Бог есть любовь. И акт Любви не состоится, ежели к Богу обращаться лишь разумом, не делая упор на сердечные чувства, веру.

В Библии понятие магического опыта формируется в прямой связи с осмыслением парадокса веры. И лишь общее утверждение монашеского вида жизни дозволяет провести четкую грань меж фактически опытом и верой, как и меж мирским и религиозным опытом. В средневековье религиозный опыт понимался до этого всего как опыте благодати, в своём полноте заключающем в для себя высшую достоверность существования Бога. Средневековые теологи подчеркивали не без оснований , что подлинность благодати "истин-откровений" характерна лишь для христианства.

Вправду, в рамках политеизма откровенческое познание носило типичный нрав. Так, греческое божество выступало в нём как некоторая интегрирующая часть Космоса, наделенная порою значительными возможностями, но всё же подвластная космической необходимости. Прорицания этих богов в целом были авторитетны, но бывали и очень уязвимы, а то и откровенно лживы. Боги Израиля, как и все Востока, напротив, были авторитарны, "страшно далеки от народа". В отличие от этого христианская магия стирала образом Христа прежний непреодолимый зазор меж Божественным миром и миром человечьим, создавая - в то же время, непререкаемый авторитет Божественным истинам.

Но это не всё: те сакралитеты, которым древний человек мог всё же доверять, репрезентируя их как некоторые Абсолюты "сушее" Парменида, элеатов, буддистов , носили, как правило, безличностный нрав. Отсюда то озарение, которое вызывалось их познанием, носило некий академически- пассивный нрав.

И ежели антику и удавалось прорвать "пелену майи" и узнать "истину", то этому он до этого всего был должен или самоуглублению, или учителю, фигура которого всё же не тождественна Абсолюту. Мысль магического опыта и его итога истины-откровения получает полное своё завершение в тех критериях, когда "истинно-сущее" приобретает личностное воплощение - оно обязано быть не лишь объектом поисков, но и само "активно" находить страждущего, "открываясь" ему.

Таков был, к примеру, Иегова - это уже не сколько объект созерцания, но субъект воли, персональность и активность которого и делает настоящей саму идею откровения. Бог "открывает" человеку тайны мира и свою волю актом личной "милости" и человек в ответ на это должен "уверовать". Так порождается опыт благодати, который сам в для себя заключает достоверность существования Бога.

Мысль откровения, нужно огласить, не могла не вступить в противоречие с обычным для Европы древним интеллектуализмом. Но равномерно всё встало на место: откровение стало пониматься как предпосылка научного познания. Фома Аквинат, выступая против теории "двойственной истины", отрицает даже может быть какого-то противоречия меж магическим опытом "сверхразумных истин" и оптимальными истинами - они ведь призваны дополнять друг друга.

Скот Эурегена даже брался доказать основное содержание откровения путём логических операций. Характерна в этом плане позиция почти всех протестантских ученых. Почти все из их считают магическую связь с Богом "незамкнутым диалогом", что дозволяет им верить в прямое взывание к Богу, как и в то, что Бог может и сам конкретно обратиться к душевным глубинам человека, минуя все наружные инстанции церковь, святые тексты.

Отсюда настолько характерное для ряда протестантских сект мормоны, квакеры, иеговисты и др. Пароксизмы сектантской мистики а секта - это постоянно абсолютизация какой-нибудь одной грани учения Христа, отсюда и нередкая исступленность проявления данной нам грани, завышенная мистичность учения и религиозной практики характерны и для православных сект староверы, хлысты, скопцы и т.

Трактовка откровения как конструктивного упразднения всех основ рационализма была предпринята С. Кьеркегором, но уже разворачивался XIX век и рационализированная буржуазная религиозность смогла, казалось бы, "растворить" весь "горючий потенциал" истин-откровений в общей сумме "духовных прозрений человечества".

Но социальные кризисы рубежа XIX - XX и конца ХХ веков проявили, что мистико-иррациональное видение мира ежели не растёт, то и не миниатюризируется в общей сумме людской ментальности. При выработке своей эпистемологической позиции по поводу природы магического опыта нужна выработка рефлексивно-критического дела к рассматриваемым источникам откровенческой литературы.

Другое дело, что в наше время серьёзный исследователь чуть ли станет заранее колебаться в наличии у почти всех людей религиозно-мистического опыта, как и оговаривать, что для их этот опыт значит достоверную встречу с тем либо другим Абсолютом, Богом.

Но исследование мистики с точки зрения способности её опыта служить источником познания Бога нужно довести до постановки вопросца о гносеологической состоятельности парадокса конкретной интуитивной религиозной достоверности, выявления его черт, степени соотнесенности и опосредованности этого ментального процесса другими видами познавательной активности.

Исследование когнитивных способностей исследуемого парадокса следует начать с той квалификации описания магического опыта его носителем, как "личностной интерпретации" ситуации. Тем самым мы, фактически говоря, ничего не изменяем и не отвергаем в позиции носителя опыта, но в то же время имеем возможность дистанцироваться от того осознания опыта, как он представляется его носителю, предполагая необходимость наиболее объективной "интерпретации интерпретации".

Такое дистанцирование порождает возможность научной проблематизации вопросца, т. И одна из первых дилемме тут - трактовка осознания самой Божественной действительности в той либо культуре, как о особенностей контакта с данной реальностью носителей данной культуры. Так, в политеистических культурах магический опыт вообщем тяжело отделить от религиозно-метафизического. Религии откровения, как понятно, порождают некоторую нормативность религиозного переживания и магический опыт может как подтверждать регламентирующие традиции, или ставит их под колебание, а то и отрицает.

Социокультурный анализ тут помогает выявить ту культурную нишу, которая провоцирует и поощряет такового рода магический анархизм, гностические корешки этих культурных традиций. Другое дело, что магический опыт, воспринимаемый как опыт конкретного контакта с высшей реальностью, выступает, по определению, как нечто "самоудостоверяющееся". И это значит, что с точки зрения его адептов, содержание этого опыта не нуждается в какого-нибудь рода доказательстве, выступая иммунитетом по отношению ко всяким попыткам его опровержения.

Как фиксирует ситуацию Ю. Кимелёв, "мистицизм может восприниматься как безусловная, несокрушимая, оправдательная инстанция по отношению к определенным религиозным традициям либо религиозности вообще". Описание интересующего нас опыта просит выявления тех конститутивных параметров, которые и разрешают именовать опыт магическим, различают его от других практик. Это касается как "субъективных" черт опыта, опирающихся на его переживания, так и "объективных", т. Сложность ситуации тут в том, что для большинства "визионеров" эти "составляющие" опыта смотрятся неразрывными, а, часто, "субъективная" составляющая представляется "объективной", поточнее, не от "от мира сего".

Таков нрав магического опыта, который очень нередко представляется его носителю как объективно-рецептивный: носитель опыта "захватывается" некоторым наружным началом, не отождествляясь с своим волевым познавательным усилием. Иной нюанс трудности - это уверенность визионера в том, что опыт принёс встречу конкретно с трансцендентным.

Нужно убедиться в том, что разыскиваемая встреча не значит только нечто выходящее за и вне границы "имманентной" сферы бытия носителя опыта, то есть не есть просто "невиданное", "диковинное" и т. Так же нужно выявить наличие таковой характерологической черты как сакральный нрав опыта.

Наиболее либо наименее достоверный опыт "священного" указывает, что сакральность изредка носит оптимальный вид, но представляют из себя различного рода "нумиозные" образования. Чувство сакрального "может мягко пронизать душу, приняв форму летящего, размеренного, глубочайшего благоговения - пишет Р. Отто, - оно может перейти в устойчивое состояние души, еще долго вибрирующей и трепещущей Оно может нежданно вырваться из души в спазмах и конвульсиях.

Оно может вести к умопомрачительной взволнованности, опьянению, взлетам и экстазу". Им же выделяется три типа "нуминозных" чувств: чувства зависимости, собственной "тварности", "собственного ничтожества и преходящности в сравнении с тем, что возвышается над всем тварным"; чувства мистически-благоговейного кошмара и бессилия перед "misterium tremendum" неслыханной тайной ; и, в конце концов, чувство томления по трансцендентному существу, чарующему нас.

Эти чувства - пусть даже без убедительного подтверждения существования их "объективного" транспозита - присущи людской природе, которой свойственно беспокойство, томление по Абсолюту. Как тут не вспомнить известное выражение С. Соловьёва, что "известные идеи, повторяющие из века в век, имеют объективное бытие". Понятно, что исследование в рамках науки этих "известных идей" и символических образов подразумевает обращение к аналитической психологии, проходя по "ведомству" не личного, но "коллективно бессознательного", "архетипических" начал нашей психики, которые вправду "имеют объективное бытие" в том его значении, которое принимается миром ученых в рамках "критической рациональности".

Магический опыт, как правило, манифестирует себя как нечто космополитическое - отсюда и исследование его носит компаративистский нрав, делая упор на описания этого опыта в рамках синологии, индологии, христологии и т. Для большинства из этих описаний приемлимо признание таковых его параметров как объективность в отмеченном выше смысле , отношение к постигаемому как к Высшей инстанции, тому, что свято и в то же время непостижимо, наличие провождающих этот опыт сложных и бурных эмоций, близким обычным для нас эмоциям радости, счастья, блаженства.

В этих описаниях это магическое состояние признают как "невыразимое", "запредельное" и не связанное с тем либо другим хронотопом бытия. Мы уже пробовали показать разные типы магического видения мира, связанные с той либо другой парадигмой его развития. Существует множество других классификаций магического и его характерологических черт В. Бакусева, Р. Зенера, Ю. Кимелева, Ф. Почти все исследователи различают типы мистицизма в связи с нравом интериоризации Абсолюта.

Для мистицизма "внутреннего видения" типично "отвращение от всего наружного, уход в свою душу, в её глубину, познание о загадочной глубине и познание о способности возвратиться в эту глубину, войти в неё". Магия такового рода через погружение в себя, в своем внутреннем мире пробует отыскать путь к Абсолюту. Но распространён и мистицизм видения "мирового единства", в ходе которого все вещи мира получают некое "преображение", стают "прозрачными", пропуская "внутренний свет", внутреннее единство нашего бытия.

Отождествляются не лишь вещи, но и созерцающий с созерцаемым, он становится частью опыта "Единого", Абсолюта. Наиболее принципиальным, на наш взор, представляется то, что все эти модификации приобщения к Абсолюту носят монотеистический нрав всякого магического опыта, что ставит необходимость перед исследователями трудности рассмотрения вопросца о существовании одного и единственного Абсолюта как компендиальном вопросце интересующей нас темы.

Но нужно отдавать отчет, что этот вопросец имеет не лишь фактически научный, но о огромный социокультурный резонанс, так как признание способности восприятия единой и единственной трансцендентной Действительности для людей различных культур и соц сред, будет выступать важным козырем для признания возможного единства всех религий и верований мира.

Всё же для ученого этот вопросец не непременно должен тематически выходить за границы фактически трудности познавательных способностей магического опыта, оценки того, способен ли этот опыт сам по для себя служить источником и основанием содержащихся в нём познаний о некоторой Трансцендентальной действительности Это вопросец имеет уже длинноватую историю, уже отработана некоторая процедурная схема ответов на него.

Так, отрицательный ответ на предлагаемый вопросец может иметь как чисто нехороший нрав отрицается вообщем возможность того, что магический опыт как некоторое когнитивное образование может быть правомерным , так и совсем не отвергающий правомерности магического познания, но не фиксирующий пока? Возможен и положительный ответ, когда содержащее в магическом опыте познание, значащий, что магическое познание может получить когнитивное оправдание, или обоснование другими интеллектуальными методами.

То есть, ежели говорить от отрицательной когнитивной оценке магического опыта, у носителя опыта возникает осознание собственного опыта как "встречи с Абсолютом", а его критик не хочет признать такового осознания, интерпретации этого опыта как когнитивной процедуры.

В силу явной социокультурной ангажированности "крайних" ответов на исследуемый вопросец, обратим внимание на "средний" ответ, который и завлекает, как правило, внимание "незашоренных" исследователей. Логика "условно-отрицательного" ответа на вопросец о правомочности магического опыта на формирование самоценной и самодостаточной картины мира почаще всего опирается на тот тезис, что почти все элементы религиозно-мистических теорий и практик имеют "естественное" значение то есть были элементом того либо другого культурно контекста" и, как таковые, предшествовали религиозно-мистическому событию, или выступают как одна из - пусть и почти всех - обстоятельств этого действия.

Отсюда им и нельзя доверять - в когнитивном плане. То есть, грубо говоря, ничем нельзя доказать, что описания магического опыта есть итог действия Абсолюта, а не той системы социокультурых установок и ценностных ожиданий, которыми - сознательно либо бессознательно, управляется описант.

Естественно, такового рода "визионерство" противопоставляется научному опыту, в основании которого лежат репрезентативные основания теоремы познания и результатом которого выступают научные истины, владеющие предикатами объективности и абсолютности. Представляется, что в критериях современного кризиса научного познания таковая позиция есть не что другое, как сциентический снобизм. Не секрет, что одна из более острых тем современной эпистемологии, это кризис оснований научного познания, в частности, теории научной истины.

Для ученых вопросец о этих элементах научного познания очень проблематичен - как поставить вопросец о природе наших аксиом и истин, когда былой гарант истины классической науки Творец для современного мышления стал очевидно "непотребен", а внутренние аспекты и договорённости ученых меж собой очевидно недостаточны, и, уж, в любом случае, не могут претендовать на "объективность" и "абсолютность". Анализ задачи указывает, что никакой "объективности" - в смысле "бессубъектности" - в людском знании не может существовать по определению.

В лучшем случае, эту объективность, выступающую сейчас таким классическим эталоном исследования, мы можем реально связать с феноменом "интерсубъективности" в рамках той либо другой культурной общности общности. Ещё больше заморочек с понятием "абсолютности" истины, которое осталось к нас от того времени, когда в механизмах "сакрализации" классической науки лежали пусть и укрыто те же характеристики, что и у "истин откровения", то есть, практически, Бог, Создатель. Стало быть онтологизм истин "откровения" казалось бы, преодоленный наукой , необходимость апелляции к прямому усмотрению важных определений бытия, есть неизбывная черта не лишь мистики, но и всех исторических систем познания.

Сейчас наука обязана признать тот, не до конца проговоренный факт, что ежели корректность наших теоретических рассуждений лежит на совести логического рассудка, то очень почти все основания нашего познания, научные теоремы и истины, есть не что другое как онтологическое вопрошание, некие метафизические допущения, выражающие тот либо другой плоско-механический или квантово-механический, большевистский или либеральный, российский, дамский, тинейджерский и т.

Не случаем М. Хайдеггер утверждал, что самые глубочайшие наши истины мы получаем не через гносеологические упражнения за письменным столом, но в базе их ментальное действие, направленное на целое и захватывающее экзистенцию. Сейчас всё наиболее разумеется, что человек совсем не случаен в некоей "объективной" Вселенной, но укоренён в ней как телеологически понимаемый результат её развития.

Это осознание появилось ещё в виде интуиции старых о единстве макро- и микромира, сейчас оно развернуто в антропный принцип единства человека и Мира. Отсюда те ценности и эталоны, в которых выражается людские потребности и смыслы бытия, полностью можно - без всякой претензии на "абсолютность" или "объективность" - признать одной из форм выражения потребностей развития всего Универсума, его взывающих к реализации потенций.

Ориентируясь на эти свои истины-ценности, человек производит осознание истории как поприща собственного развития, понимает ответственность за своё бытие. Конкретно обреченность человека на эту ответственность и есть важный импульс познания и самопознания их источник.

Инициативное внесение в познаваемый мир определений собственного хотимого подабающего и есть свобода нашего бытия, то, что мы называем творчеством. Не будучи замкнутой в для себя целостностью, но и не отражающий только в для себя и для себя целостность мира, человек придает собственному существованию значение соизмеримости с миром, рефлектируя на себя, выступая в качестве творческой константы мира. Но нужно созидать, что безграничность этого мира порождает у человека и чувство ужаса, часто переходящее в отчаяние перед неопределенностью среды собственного обитания, препядствия конечности нашей жизни.

Это порождает рвение Духа преодолеть кошмар понимания бессмысленности существования, заставляя его активно находить для себя выход в творчестве Духа порождающего веру в бессмертные Абсолюты, гарантирующие осмысленность и благодатность нашего бытия. Отсюда тяге человека к "адекватному отражению действительности" не может не противостоять попытка созидания новейших реальностей, где "бездуховности" открывающихся человеку истин противоборствует мир, в котором он пробует тотчас сокрыть истину ради Добра, ценностей утверждения людской жизни.

Отсюда и вытекает яростное желание человека онтологизировать свои часто иллюзорные устремления. Таков механизм порождения почти всех открытий в области Духа, которые и разрешают каждый раз "приподнять" наше Бытие до искомого эталона. Таков механизм и почти всех наших заблуждений - без которых немыслимо творчество, и которые - на удовлетворенность ли, либо на беду - претворяются нами в жизнь.

Дело в том, человек в состоянии не лишь "отражать" своим познанием некоторые "заданные" истины бытия, но и "волевым" путём утверждать в жизнь истины "экзистенциальные". Так уж он устроен, что пока надежда на претворение его эталонов и чаяний в его душе жива, хотимый образ выступает для него высшей реальностью. Так человек, стремясь сделать смысл того, что заранее смыслом не владеет, порождает собственный образ мира, привнося в мир то, что в этом мире актуально не было - а, означает, "причиняя" смыслы и самому миру.

Это "мифологическое" творчество, поиски нескончаемых и устойчивых начал бытия, внутренне присуще человеку на всех шагах его развития. И хотя схожая концептуализация мира с научной точки зрения не постоянно корректна, мы осознаем его многофункциональный смысл, культурообразующее начало, роль экзистенциальных истин в нашей жизни. Таков наш всеобщий метод защиты от конечности бытия. Не запамятывая его настоящие истоки, нужно созидать животворящую роль этих истин.

Резюме: мистицизм неверен в виде собственных конкретно-исторических форм разъяснения настоящего факта единства мира и человека, но истинен в том, что упорно показывает нам на существование этого важного факта нашего бытия. И его позиции тем посильнее, чем наиболее наша наука оторвана от настоящей жизни, заполнена схоластическими схемами.

Когда ещё была сказана людям Тайна Небесная в форме притчи о пшенице и плевелах : "Оставьте расти совместно то и другое - до жатвы". Жатвы пока, слава Богу, не видно, но судии - как досадно бы это не звучало - уже здесь как здесь. Эмоции и чувства, ассоциирующиеся с небесными внутренними областями, традиционно противоположны тем, с которыми человек может сталкиваться в черных областях.

Заместо болезненного отчуждения у человека раскрывается всеобъятное чувство единства и взаимосвязанности меж всеми вещами. Заместо ужаса в человека входят экстаз, покой и глубочайшее чувство поддержки со стороны космического процесса. Заместо переживания "безумия" и смущения человек нередко обнаруживает в для себя чувство ясности мозга и покоя. И заместо озабоченности гибелью человек может обрести связь с тем состоянием, которое чувствуется как вечное, и осознание, что он является не лишь своим телом, но и всем остальным имеющимся.

По причине собственной невыразимой и бескрайней природы божественные области наиболее трудны для описания, чем черные места, хотя поэты и мистики всех веков делали красивые метафоры в попытках сделать это. Во время таковых духовных состояний, человек принимает свое обычное свита как расчудесное творение божественной энергии, заполненное таинственным; все оказывается частью узкой, неповторимой, трудно переплетенной ткани. Поэту Уильяму Блэйку удалось ухватить это чувство познания близости божественного: Созидать мир в зерне песка и небеса в одичавшем цветке, держа бесконечность в ладошки твоей руки и вечность в одном часе.

Остальные переживания подобного типа могут включать в себя открытие таковых измерений, которые традиционно не осознаются в ежедневной жизни: они выходят за пределы места и времени и населены небесными и мифологическими созданиями. Эти переживания нередко сопровождаются интенсивными чувствами могущественной духовной силы, которая течет в теле. Люди воспринимают магические области как заполненные некоторой священной, нуминозной сутью и неизмеримой красотой, и у их нередко бывают видения золотых драгоценностей, искрящихся самоцветов, а также неземного, сияющего, светящегося и сверкающего света.

Поэт-мистик Уолт Уитмен писал в "Листьях травы": Подобно обмороку, в одно мгновение Другое солнце, невыразимо колоритное, ослепляет меня И все небесные светила, которые я знаю, и еще наиболее калоритные светила, неведомые мне. Одно только мгновение видения будущей страны, небесной страны. Заполненные сияющим, божественным светом, трансцендентные области нередко описываются как находящиеся за пределами обыденных эмоций.

Южноамериканский поэт Генри Дэвид Торо писал: Я слышу за пределами слышимого, Я вижу за пределами видимого Новейшие земли, небеса и моря вокруг меня, И тогда даже свет солнца блекнет Божественное может нередко переживаться как вечное, постоянное и вневременное. Это о нем говорил китайский философ Лао-цзы в "Дао дэ цзин": Есть нечто, вначале присущее всему, Существовавшее до этого неба и земли, Неподвижное и постоянное.

Оно пребывает само по для себя и никогда не изменяется; Оно просачивается повсюду, никогда не истощаясь. Оно может почитаться как Мама Вселенной. Я не знаю, как это именовать. Ежели я буду пробовать именовать это, Я назову его Дао, и я назову его высоким. Почти все люди, переживавшие эти внутренние измерения, принимали их как часть неограниченной и наиболее широкой сути каждого людского существа, которая традиционно укрыта неуввязками и делами ежедневной жизни.

По причине собственной яркости и ясности трансцендентные состояния нередко воспринимаются как нечто наиболее подлинное, чем ординарная действительность, и люди ассоциируют открытие для себя этих областей с просыпанием ото сна, с устранением некоторой непрозрачной завесы, с открытием ворот восприятия. Время от времени они добиваются новейших откровений и сложных, изощренных познаний о процессе жизни из некоего источника, укрытого в их самих, и недоступного в обыденных критериях.

Так же как человек может столкнуться с опустошающими местами погибели "эго" во время периода черной ночи души, так он может встретиться и с формой положительных переживаний погибели "эго" в трансцендентных областях. Тут личностные ограничения временно растворяются, и человек может ощущать себя сливающимся с наружным миром либо даже со всем космосом.

Один из более общих видов положительной дезинтеграции - это тот, в котором люди ощущают, что они утрачивают самих себя в том имманентном божественном начале, которое содержится в окружающем их мире. Они могут ощущать, как их личные ограничения угасают по мере того, как они сами тают, растворяются в близком им мире людей, деревьев, животных либо неорганической природы. Во время другой формы этого переживания они ощущают себя сливающимися с божественным, которое трансцендентно по отношению к ежедневной действительности, находясь за ее пределами.

Альфред Лорд Теннисон так писал о этом состоянии: Не раз, когда я Посиживал совершенно один, обращенный вглубь самого себя, "Я" - то слово, которое было эмблемой меня, Этот смертный предел, - утрачивалось И уходило, превращаясь в безымянность, как скопление Тает в небесах. Такие переживания нередко принимают форму мягенькой утраты "эго", форму растворения структур "эго", что нужно для заслуги наиболее широкого осознания собственной сути. Индийский философ и святой Шри Рамана Махарши говорил, что этот процесс припоминает историю о том, как куколка из сахара заходит в воду и пробует плыть, растворяясь при этом сама, - так же и "я" растворяется в океане всеобщего сознания.

Наиболее драматичная форма положительной погибели "эго" - это внезапная встреча со светом, которую мистики ассоциируют с мотыльком, летящим на огонь божественного и в один момент сгорающим в нем. Встреча с божественными областями во время духовного кризиса является очень целительной. Достигая этих областей, человек нередко испытывает положительные эмоции: экстаз, восторг, удовлетворенность, любовь, почтение и блаженство.

Это быстро упрощает его нехорошие состояния депрессии и гнева. Чувство себя частью всеобъятной космической сети нередко дает человеку, имеющему задачи с самоутверждением, свежайший, новейший и наиболее широкий образ самого себя. Те, кто уже имел такие переживания ранее в процессе духовного кризиса, ощущают себя наиболее удачливыми, у их возникает философский взор на действия, который сохраняется и во всех будущих сложных ситуациях.

Они ощущают, что хотя кое-что может становиться трудноразрешимым, они все равно в конце концов обретут осознание того, куда они идут. Это подобно вершине горы, мелькнувшей вдали, и даже ежели приходится ворачиваться к ее подножию, чтоб взойти на нее, все равно есть перспектива и надежда на то, что это и есть та заслуга, которая ждет в конце путешествия.

Надежда чрезвычайно нужна человеку, прокладывающему путь через томные эмоции и чувства и не знающему ничего о цели всего происходящего. Эти положительные переживания не непременно представляют собой логически последующие одна за иной стадии, подобно заслуге в конце тяжелых поисков. Почти все люди находили, что они прояснили для себя свои личностные препядствия еще до того, как эти области магического опыта начали раскрываться перед ними; и когда эти области становились доступными, человек принимал их возникновение как подабающее воздаяние за ту томную работу, которую он сделал ранее.

Но остальные индивиды, спонтанно устанавливавшие контакт с трансцендентными областями в для себя, нередко считают, что им для этого не приходилось проделывать никакой трудной работы. Во почти всех духовных кризисах те, кто испытывал временами короткое прикосновение этих областей, обнаруживают, что со временем они стают все наиболее и наиболее способными произвольно достигать таковых состояний.

В предстоящем эти два типа затруднений могут взаимопересекаться много раз. Почти все люди ощущают свою неподготовленность к встрече с широтой священных пространств. Это совсем неведомые действительности и состояния мозга, и следование им для человека традиционно значит отказ от обычных представлений о том, что является настоящим. Не считая того, такие люди могут ощущать, что они недостаточно сильны для глубочайшего действия на их сенсорных и физических проявлений магических переживаний либо же что они недостаточно открыты, чтоб управлять данной нам силой.

Духовный учитель из Америки Рам Дасс ассоциировал такового человека и его реакцию с тостером, «включенным в сеть вольт заместо , когда все вдруг начинает поджариваться в два раза быстрее». Человек, испытывающий этот чрезвычайный физический, ментальный, чувственный и духовный поток, может ощущать себя так переполненным, что его естественная реакция на это — отшатнуться с испугом.

Схожая реакция может возникать и при массивном переживании озарения, связанного с видением света. Время от времени люди ощущают, что их глаза очень слабы либо помрачены, чтоб вынести интенсивность этого ослепительного света, и может даже возникать ужас, что ежели они дозволят этому переживанию развиваться далее, то навсегда ослепнут.

Во время такового озарения может возникать мощная физическая боль как в самих очах, так и вокруг их. Одна дама, занимавшаяся практикой медитации, так вспоминала о испытанном ею ужасе во время «позитивного» трансперсонального состояния.

Я издавна уже желала испытать это состояние и решала почти все формы внутренней работы, чтоб достичь его. Но когда это вправду вышло, я была в страхе. Это внушало благоговейный ужас, было болезненно, страшно и в то же время умопомрачительно. Я ощущала, что это было кое-чем очень огромным, чтоб я могла вместить это в для себя.

Я вспомнила о Моисее, стоявшем перед горящим кустиком, и о том, что пламя было так броским, что ему пришлось отвернуться. Я ощущала себя недостаточно готовой к этому, с сознанием, недостаточно расширенным и очищенным для того, чтоб пребывать в этом». Хотя те болезненные состояния, которые случаются во время встречи с магическими переживаниями, могут ощущаться как разрушительные, и даже насильственные, со временем люди нередко признают, что это была болезненность духовного раскрытия и роста.

Они даже могут придти к пониманию того, что эти мучения — признак их связи с божественным. Тереза Авильская так обрисовывает это состояние: «Боль была настолько остра, что я застонала, но и удовольствие от данной для нас чрезвычайной боли было настолько же огромным, и оно так переполняло меня, что мне даже не хотелось, чтоб боль уходила, - ведь душа не может удовлетвориться ничем, что является наименьшим, чем сам Бог.

Это была духовная боль, не телесная, хотя тело тоже воспринимало роль, и даже чрезвычайно существенное роль в ней. Это состояние можно было бы именовать взаимным общением меж мной и Богом». Переживания положительной дезинтеграции, описанные ниже, также могут представлять собой препядствия. Ежели одни люди могут принимать это событие, как освобождающее и расширяющее, то остальные, сильно привязанные к своим личным отождествлениям, могут чрезвычайно пугаться и пробовать сопротивляться и биться с таковой ситуацией.

Хотя состояние утраты «эго» является только переходным шагом, людям, находящимся в таковой ситуации, кажется, что это навсегда. В преддверии этого состояния на грани меж тем, чем человек был и понимал себя, и тем, чем становится, он может спросить: «Кто я? Где это состояние пришло ко мне?

И могу ли я доверять тому, что произошло? Они могут также ощущать, что сбились с пути и очень далековато отошли от того, что им обычно и знакомо. Они могут даже бояться, что опосля прикосновения Божественного они так сильно поменяются, что остальные люди, окружающие их, немедля увидят, что они «не такие, как все», и помыслят, что они либо со странностями, либо вообщем чокнутые.

Другие могут биться с трансцендентными переживаниями, какими бы красивыми и умиротворяющими они ни были, поэтому что они не ощущают, что эти переживания заслуживают их внимания. Мы знали неких индивидов с довольно долго существовавшими неуввязками, связанными с образом себя, которые ощущали, что все очень приятные, положительные переживания являются незаслуженными для их. Нередко бывало так, что чем наиболее подходящими были их духовные состояния, тем больше они пробовали сопротивляться им.

У неких людей возникала депрессия опосля того, как они соприкоснулись с трансцендентными областями, так как их ежедневная жизнь показалась им тусклой и неинтересной по сопоставлению с той яркостью и освобождением, которые им довелось пережить.

Один из их, терапевт, так писал о собственном возвращении к ограниченности физического тела опосля магического переживания: «В этом состоянии озарения я ощущал себя на сто процентов неограниченным и вольным, окруженным сверкающим светом, заполненным им и омытым необычайно мощным чувством умиротворенности. Когда я начал ворачиваться в ежедневный мир, то ощутил, что мое новое, наиболее обширное «я» было затянуто назад, как в воронку, в мою ограниченную, сжимающую меня оболочку, в мое физическое повседневное «я».

Мое тело воспринималось как металлической капкан, поймавший и державший в для себя все мои способности. Я ощущал, как боль и драматизм ежедневной жизни входят в меня, и я рыдал, томясь по возвращению к той свободе, которая открылась мне». Некие люди в таковой ситуации могут стремиться остаться в приятном для их расширенном состоянии сознания, исключая сиим ответственность за свои ежедневные дела.

Либо же они могут так сильно стремиться к повторению этого переживания, что сиим самым перекрывают для себя возможность прохождения остальных стадий духовного путешествия — может быть, не настолько приятных и экстраординарных, но не наименее принципиальных. В итоге этого они могут ограничивать способности собственного предстоящего развития, проявляя сопротивление всему, что расценивают как нечто наименьшее, наименее важное, чем положительные магические состояния.

Нередко бывает так, что хотя индивиды и извлекают несомненную пользу от встречи с Божественным, у их появляются задачи с окружающими их людьми. Время от времени люди пробуют говорить своим близким о собственном сокрытом магическом переживании. Нередко члены их семьи, друзья либо психоаналитик не могут осознать целительного потенциала трансцендентных состояний, и у их возникает естественное беспокойство о душевном здоровье собственных близких либо пациентов.

Ежели человек, имевший опыт таковых переживаний, вообщем колеблется в их реальности либо же озабочен состоянием собственного собственного разума, то беспокойство остальных людей по этому поводу может лишь усилить эти сомнения, компрометируя и скрывая достояние реальных эмоций и чувств. Трудности появляются и тогда, когда встреча с трансцендентным происходит в неподходящей ситуации.

Люди традиционно считают, что меньше заморочек возникает, ежели восторженное магическое состояние заполняет их в безопасной обстановке, к примеру, в комнате для медитации либо в собственной своей спальне, чем ежели это случается среди магазина либо в аэропорту. Ежели человек не находится в поддерживающей обстановке в то время, когда происходит растворение личных ограничений, то может возникать воспоминание, что ему тяжело действовать во наружном мире.

Он может, к примеру, ощущать неуверенность в физической координации собственных движений, казаться неуклюжим и дезорганизованным. Ежели ему в это время приходится иметь дело с сторожем, стоящим у входа в ресторан, либо с представителями службы сохранности в аэропорту, то его поведение просто может быть понято неверным образом. Остальных людей может пугать то, что ежели они дозволят такому расширяющему сознание опыту войти в их жизнь, то их новое состояние сознания принесет с собой доп ненужные обязанности либо ответственность по отношению к окружающим или миру в целом.

Человек при этом задается вопросом: "Означает ли это откровение, что мне необходимо что-то делать с ним? Должен ли я считать, что мне необходимо помогать иным людям узреть то же, что я увидел? Должен ли я в связи с сиим исполнять в мире какую-то необыкновенную роль? У их может быть чрезвычайно реалистическое откровение о том, что их существование является частью некоторой запутанной, взаимосвязанной космической системы. В итоге они могут ощутить, что Бог хлопочет обо всем, и они в собственной жизни освобождены от большей части ответственности за свои поступки.

Тесновато связанным с сиим может быть и метод, которым люди проявляют во наружном мире такое откровение. Ежели они обрели связь с тем, что, как они ощущают, является Богом, Высшей Силой либо небесным существом, таковым, как Христос либо Будда, они могут дозволить этому состоянию исказить их "эго", либо чувство индивидуального отождествления.

Тогда заместо обретения большего осознания они начинают считать, что вселенская действительность, потенциально доступная для всех, открылась лишь только им. И, заместо того чтоб выйти из собственного переживания с осознанием божественности собственной природы и того, что таковым, в сути, является каждый человек и все окружающее, эти индивиды начинают считать, что они сами являются Богом и что они владеют особенным посланием к миру. Бывает, что у их развиваются мессианские склонности, которые могут привести к значительному отчуждению их от других людей.

Гроф Ст. Неистовый поиск себя. Христианство в процессе собственного становления вобрало в себя базы иудейского мировосприятия теизм, креационизм, историзм , религиозные представления, связанные с мистериальными культами эллинистического Востока, и элементы греко-римской философии стоицизм, платонизм ; крайнее обусловило тот дуализм Афин и Иерусалима, о котором мы говорили во внедрении в связи с неувязкой "религия — наука".

Можно указать и на остальные мировоззренческие составляющие к примеру, гностический и манихейский аскетизм , также сыгравшие немаловажную роль в формировании данной нам 2-ой по времени появления опосля буддизма мировой религии. Таковым образом, христианство оказалось как бы плавильным горном, переплавлявшим в для себя все культурное и религиозно-философское наследие средиземноморского мира, создавая новейший синтез, никак не сводимый ни к одному из собственных компонентов, ни к Афинам, ни к Иерусалиму в чистом виде.

Конкретно этот синтез сохранил базы культурного наследия античности в новейшую эру, посеяв семечки, из которых взошла новенькая европейская романо-германская и византийско-славянская цивилизация. Тем не наименее нужно иметь в виду, что сложность и гетерогенность христианства как развитой религии никак не значит аналогичной синкретичности, гетерогенности и полиморфности учения основоположника данной нам религии — Иисуса от евр.

Иешуа либо Иегошуа Христа Христос — перевод на греч. О теологии Новейшего Завета написано так непомерно много в том числе и в крайнее время, в особенности столпами протестантского модернизма, из которых более известен Бультман , что говорить о ней вновь, да еще и по необходимости коротко, нет никакой способности.

Выскажем лишь нашу убежденность в том, что теология Новейшего Завета не лишь никак не тождественна теологии Никео-константинопольского знака веры и отцов церкви, но и вообщем имеет с ней очень не достаточно общего. Фактически, никакой теологии как системы богословских взглядов и концепций мы в Новеньком Завете и не находим, ибо его интенция совершенно иная; во всяком случае, цель евангелий — никак не конструирование системы догматов и теологических спекуляций.

Учение Новейшего Завета до этого всего евангелий полностью однородно, поочередно и имеет совсем обычно иудейский нрав, будучи крепко укорененным в ветхозаветных текстах и религиозных сочинениях периода второго храма. Потому хоть какой образованный в религиозном отношении еврей отлично лицезреет иудейский подтекст и контекст наставлений Иисуса и много удивляется их осознанию в церковной традиции. Довольно обратиться к неким сочинениям времен правления Хасмонейской династии, чтоб отыскать в их в готовом виде все элементы учения Иисуса.

До этого всего следует именовать два текста. Это уже упоминавшаяся "Книга Еноха", содержащая апокалиптико-эсхатологические идеи и образы христианской литературы первых веков нашей эпохи любопытно, что в "Книге Еноха" крайний трибунал вершит Отпрыск Человечий, в котором воплощена праведность и который восседает на престоле собственной славы , и написанные в гг. Но ежели он не признает собственного греха, не возгневайся на него, не то, подцепив заразу от тебя, он ответит богохульствами и тем согрешит вдвойне И ежели, утратив стыд, он станет упорствовать в грехе, то и тогда прости его от всего сердца и оставь мщение Богу.

История западной философии. Но ко времени Иисуса в иудаизме восторжествовали ритуализм и формальная обрядность, с одной стороны, и политические амбиции — с иной. Так, фарисеи а конкретно фарисеем написан цитировавшийся выше текст на сто процентов подчинили себя следованию буковке Закона и политическим интригам, а саддукеи проповедовали узенький и бесперспективный ритуалистический традиционализм, отвергая к тому же веру в бессмертие и воскресение, уже несколько веков как утвердившуюся в иудаизме.

Им противостояли ессеи к которым был, видимо, близок Иоанн Креститель и традиции которых сохраняются в современном мандеизме Сирии и Ирака, последователи мандеизма считают себя продолжателями дела Иоанна ; любопытно, что ежели филиппики против фарисеев и саддукеев рассыпаны по всему евангельскому тексту, то о ессеях в евангелиях вообщем не упоминается, что может быть косвенным свидетельством в пользу определенных симпатий Иисуса к этому учению.

Но ессеи были отшельниками, по существу изолировавшимися от общества и не влиявшими конкретно на религиозную и общественную жизнь Иудеи рубежа нашей эпохи. Так что Иисус, фактически, — при беспристрастном взоре на евангельские тексты, понимаемые в контексте традиции и исторической ситуации, — был довольно обычным учителем праведности вроде известного по кумранским текстам проповедника, жившего на лет ранее Иисуса и так же, как и Иисус, распятого на кресте в Иерусалиме ок.

Королевство Божие тут и на данный момент — и блаженная жизнь, не зависящая от наружных событий. Антиритуалистические и антижреческие настроения евангелий к примеру, утверждение Иисуса о том, что поклоняться Богу следует не в храме и не на горе, а в духе и истине также тесновато соединены с установкой на личное благочестие, переживаемое внутренне интериоризируемое благочестие в отличие от формально обрядового , нравственную чистоту и религиозный опыт Королевства Божиего тут и сейчас.

С данной нам установкой, правда, дисгармонирует проповедь Ужасного Суда в конце времен вообщем мысль суда чрезвычайно поочередно вписывается в зороастризм и иудаизм как религии Закона, но противоречит христианству как религии Любви и Благодати , но это противоречие может быть объяснено как завышенным чувством справедливости, так и идеологической обработкой евангельского текста в процессе передачи о этом — ниже.

Любопытно, что Ф. Ницше в собственном очень брутальном, ежели не огласить злостном, сочинении "Антихристианин" либо "Антихрист" не жалеет мощных выражений для свойства Новейшего Завета в целом, но как-то чрезвычайно тепло и интимно говорит о личности Христа, "благого вестника", который проповедовал Королевство Божие, что "внутри нас" и который пошел на погибель, доказывая и сиим торжество собственной вести этого Королевства.

Думается, что Ницше при всей его вопиющей несправедливости и ненависти к христианской религии чрезвычайно тонко и точно подметил самую сущность новозаветной экзистенциальности. Крестная казнь Иисуса была вызвана, по всей видимости, политическими причинами, на что есть указания и в евангелиях ужас старейшин иудейских, что проповедь Иисуса повлечет репрессии со стороны римлян, основывавшийся на их обычно политическом и государственническом, а не духовном осознании роли мессий.

Не случаем, что крайним аргументом иудеев, сломившим Пилата, было обвинение Иисуса в попытке узурпации власти "царь иудейский" и в мятеже против кесаря что в случае освобождения Иисуса делало бы Пилата его сообщником. Обычные интерпретации мотивов членов синедриона, сводящиеся к их сопротивлению претензии Иисуса на божественность, совсем необоснованны что подтверждают и суждения современных иудейских авторитетов , так как эпитеты "сын человеческий" и "сын Божий" имеют обычное употребление и не противоречат иудейской ортодоксии.

В евангелиях они также повсевременно прилагаются Иисусом ко всем людям, а не к для себя только "будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный" и т. Потому, думается, прав Ницше, говоривший, что Иисус ничем не выделял себя лично и не претендовал на свою исключительность: вся та праведность и блаженство ср. Заповеди Блаженства , которых достиг он, доступны при усилии "Царство Божие силою берется" всем и каждому тут и сейчас.

Этому вроде бы противоречит Евангелие от Иоанна, но оно, как понятно, вообщем стоит домом от остальных евангелий синоптических и написано под сильнейшим влиянием платонизирующей иудейской экзегетики диаспоры яркий представитель ее — Филон Александрийский.

Конкретно Иоанн в первый раз заговорил о том, что Иисус — воплощенный Логос эллинизированного иудаизма диаспоры. В это же приблизительно время мысль Логоса — второго Бога активно разрабатывается и в эллинистической теософской традиции — "Герметический корпус", к примеру, содержит известную фразу: "Deus omnia creator secum deum fecit" "Бог, творец всего, производит второго Бога".

Иоанн к тому же вносит в уста Иисуса длинноватые монологи составляющие основное содержание этого евангелия , в которых Иисус всячески подчеркивает свою божественность, что нет в евангелиях синоптических. Процесс реинтерпретации учения Иисуса начался практически сходу же за выходом начального христианства иудео-христианства за пределы Палестины.

Даже при признании нами обычного авторства евангелий мы обращаем внимание на то, что евангелистами являются люди, далековато не самые близкие к Иисусу и даже необязательно входящие в круг семидесяти апостолов, не говоря уже о 12-ти — к ним относятся Матфей и Иоанн, что же касается Луки и Марка крайнего церковь отождествляет с юношей, бежавшим, завернувшись в простыню, при аресте Иисуса , то их близость к Иисусу в любом случае очень сомнительна.

Быстрее же всего, евангелия писались иудеями диаспоры, издавна утратившими конкретный контакт со собственной родиной и эллинизировавшимися показательны и их имена: Лука — имя римское, Люций, чисто римским именованием является и Марк. Писали они, возможно, с чужих слов, путая иудейские реалии и географические наименования и плохо понимая тот культурно-исторический контекст, в котором велась проповедь Иисуса.

В итоге все почаще и почаще иудейское осознание слов Иисуса сменяется их интерпретацией человеком эллинистического воспитания. Само воскресение Иисуса , мысль которого укоренена в зороастрийской и иудейской традициях, начинает ассоциироваться в очах эллинов-неофитов с типологически совсем другими "воскресениями" богов Фригии, Сирии и Египта в XIX в.

Таковым образом, даже евангелия не говоря уже о христианстве позднейших времен являют собой во многом итог видения иудейской действительности не понимающим, но истолковывающим эллинистическим взором. Итак, сущность благовестия Иисуса — незапятнанный религиозный опыт, обретение религиозного опыта, базирующегося на свободе духа "дух дышит, где хочет", "и познаете истину, и истина сделает вас свободными" и возвышающегося над традицией, догматами, ритуалами и наружным благочестием "пусть левая рука не знает того, что делает правая", наставление о уединенной молитве во избежание похвал за благочестие и т.

Таковой опыт и есть внутренне присущее каждому человеку и сразу внемирское "царство мое не от мира сего" Королевство Божие. Это учение Духа, а не закона, свободы, а не наружного принуждения. Совместно с тем ряд моментов учения Иисуса, а в особенности его катастрофического жизненного пути, вторгаясь в эллинистический образ мыслей с его религиозными архетипами, налагались на культурные стереотипы иной цивилизации греко-римской и перетолковывались в ее парадигме и в духе ее религиозных чаяний, что породило множество интерпретаций от гностических до ортодоксально-церковных.

Но образ страдающего во имя искупления грешников Бога либо богочеловека , своим воскресением открывающего путь к спасению безнадежным на ад, накладывался не лишь на культурные стереотипы, но и на психические матрицы как системы конденсированного опыта, так и БПМ; потому, кстати, логично, что в перинатальных переживаниях на трансперсональных сеансах очень всераспространены отождествления со страдающим и воскресшим Христом, а образы распятых малышей и эмбрионов чрезвычайно часты в рисунках участников этих сеансов.

Все это, очевидно, не лишь искажало и даже делало неузнаваемым учение исторического Иисуса, но и обогащало христианскую традицию, внося в нее глубокую мистериальность, оплодотворенную новенькими идеями и новейшей моралью, и трансперсональную устремленность.

Мотивы трансперсональных переживаний довольно всераспространены в раннехристианской, в том числе и в новозаветной, литературе. Богатейший материал по этому вопросцу содержат Послания св. В Посланиях мы встречаемся не лишь с описанием "экстатических" состояний самого св. Павла, но и с указаниями на то, что пророчества, предполагавшие вхождение в транс, общение с "высшими силами" и остальные типы трансперсональных переживаний, игрались большую роль в жизни ранешних христианских общин "церквей".

Из Посланий мы знаем, что пророчествовали "не лишь мужчины, но и женщины" 1 Кор. При этом сами по для себя пророчества ставятся выше глоссолалии: глоссолалии остаются непонятными для верующих, тогда как пророчествующие назидают общину. Предполагалась как массовость "пророчествования", так и наличие истолкователей глоссолалии.

Павел в особенности печется о том, чтоб держать харизматическую и экстатическую линию поведения общин под контролем, чтоб она не могла перейти в некоторое "вакхическое" буйство: "Итак, братия, ревнуйте о том, чтоб пророчествовать, но не запрещайте говорить и языками; лишь все обязано быть благопристойно и чинно" 1 Кор. В главе й Второго послания к Коринфянам содержится описание некоего духовного экстатического восхождения, при этом, по всей видимости, речь идет о опыте самого ап.

Павла: "Неполезно хвалиться мне; ибо я приду к видениям и откровениям Господним. Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет, — в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает, — восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке, — лишь не знаю — в теле, либо вне тела: Бог знает, — что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать.

Таковым человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве лишь немощами моими". Мотивы полета "восхищения" , выхода за пределы персональной ограниченности и неописываемости, невыразимости трансперсонального переживания уже отлично знакомы нам. Тем не наименее, как мы можем судить по имеющемуся материалу, в ранешном христианстве не было разработанной "техники экстаза", то есть периодической и нормативной психотехники. Пророческая тенденция в ранешном христианстве отыскала свое наивысшее выражение в монтанизме, признанном в III в.

Монтанизм родился в Малой Азии, во Фригии — области, уже отлично знакомой нам по культу Кибелы и Аттиса. Сам основоположник этого учения Монтан II в. Христианство, видимо, отдало новое направление экстатизму, воспитанному на почитании Кибелы. Монтан, сопровождаемый 2-мя дамами — Максимиллой и Прискиллой, назначил себя провозвестником новейшего откровения — откровения Святого Духа-Параклета Утешителя, Ходатая. Монтанисты утверждали, что подобно тому, как Христос с апостолами возвышались над Моисеем и пророками, так же и Монтан со своими пророчицами — над Христом и апостолами в качестве носителей откровения Духа.

У монтанистов было много собственных текстов — оды Монтана, пророчества Максимиллы, псалмы. Как говорит М. Поснов, характеризуя точку зрения монтанистов: "Откровение Бога в Монтане и его спутницах достигло новейшей крайней ступени собственного проявления и деяния для того, чтоб ввиду близко грядущего конца мира приготовить общину через новейшие откровения и новейшие требования к делу совершенства и совершения всего".

В целом в догматике и богословии монтанизм не содержал ничего новейшего по сопоставлению с учением остальных христианских общин. Основное в нем было напряженное ожидание конца света, второго пришествия Христа и явления Новейшего Иерусалима, на роль которого Монтан выдвигал маленькие фригийские городка Петузу и Тимион, куда он собирался созвать христиан всего тогдашнего мира.

Монтанисты проповедовали покаяние и строжайший аскетизм, вплоть до призывов к расторжению браков. В течение III в. В монтанизме пророчески-эсхатологическая линия христианского религиозного опыта ярким образом проявившаяся в "Апокалипсисе" находит свое завершение.

Следующее развитие христианской практики духовного делания пошло по иному пути — по пути разработки систем аскетической психотехники в рамках монашества с IV в. Но до этого чем говорить о монашестве, нужно охарактеризовать такие явления, как гностицизм, неоплатонизм в его эллинской и христианской формах и апофатическое богословие.

Марихуана в эзотерике марихуана головы

Марихуана. Мифы и реальная опасность?

Следующая статья с официального сайта тор браузер скачать для андроид бесплатно на русском hudra

Другие материалы по теме

  • Фото тор браузера вход на гидру
  • Где достать коноплю
  • Купить соли закладкой
  • Ramp tor browser вход на гидру
  • Tor browser скачать на пк попасть на гидру
  • Комментарии
    1. countprinwaret

      букмекерские конторы ставки на спорт отзывы о выплатах

    2. Еремей

      ставки на футбол вся правда

    3. Прохор

      как правильно ставить ставки на футбол в экспресс

    4. Бронислава

      1иксбет не открывается

    5. sanctiniri88

      i ставки на спорт в украине онлайн

    [an error occurred while processing the directive]